рый тут у вас в районе орудует? Этот позаботится!
  (Серега довольно головой кивает: вот, мол, я же говорил) Он вообще никого,
  кроме своих, за людей не считает. Да и с теми себя, как князь, держит. Так
  что это все - разговоры. Видно, хорошо вы их потрепали. Им теперь с вас надо
  много крови взять. Иначе Ильяс у своих уважение потеряет. И власть.
   - Ну и что делать будем, брат?
   - Идите, как будто поверили им. Не совсем, но поверили. Прикрытие
  возьмите. Осторожность покажите. А мы в трубы пойдем.
   - Как же в них драться? Там и стрелять нельзя, сплошные рикошеты
  будут...
   - Зачем стрелять? Ты помнишь, как мы зимой таджикский батальон из
  комплекса ПТУ выбивали?
   - Все равно риск большой. И дачный поселок, и "зеленка" - рай для
  снайперов. Потери будут почти наверняка, даже при самом удачном раскладе.
  Стоит ли живых ребят терять, за тех, кому уже все равно... Вот вопросец-то!
  - Голос коменданта глух и горек. Что ни говори, а окончательное решение - за
  ним. Тяжкая ответственность.
   - Шопен, а тебе я вообще приказывать не могу. Закончилась ваша
  командировка. Все. Нет вас здесь... В общем так, мужики: пусть каждый еще
  раз подумает и окончательно решит. Двадцать минут даю.
  
   На выходе из комендатуры Душман придержал Шопена:
   - А что там Дауд про таджикский батальон говорил?
   - Да это просто так называли. Сбродный батальон. Фанатики-добровольцы,
  наемники, авантюристы