ы разные. А большинство - таджики: тамошние националисты
  темноту и нищету всякую по кишлакам насобирали. Зимой, в первой командировке
  мы тут, за Сунжей, их из комплекса зданий ПТУ выбивали. Целый батальон
  внутренних войск и мой отряд. Три дня топтались, не хотели людей терять: не
  комплекс, а крепость. С трех сторон - пустыри, с четвертой речка. На
  территории - подвалы, как катакомбы. На вторую неделю Дауда к нам прислали.
  Мы ему тоже тогда не верили. А он попросил отвлекающую атаку с шумихой
  устроить. И под это дело в комплекс по видом духовской поддержки проскочил.
  С ним всего двенадцать человек было. А тех - больше сотни....
   - Ну и?
   - Вырезали всех. Тихо, практически без стрельбы.
   - Ого, - Серега поежился, - таких хлопцев, конечно, лучше в друзьях
  иметь.
   - Лучше. Да вот не получается - всех. Я так думаю, у Ильяса такие
  отчаянные ребятки тоже есть. Так что, настраивай своих орлов по-серьезному.
  Хорошо хоть, у нас с тобой тоже не детский сад.
   - Да... задумчиво протянул тот. И вдруг оживился:
   - О, Шопен! Ты где сейчас будешь?
   - В кубрике. А что?
   - Я принесу кое-что. Специально тебе из Гудермеса тащил, да забыл за
  суетой этой.
  
   Шопен зашел в расположение. Бойцы спали после бессонной ночи, как
  убитые. Только несколько человек сидели на кроватях, кто зашивая форму, кто
  разбираясь с амуницией и тихонько переговариваясь. Двое, устроившись за
  партой,