топкий грунт и
  заросшие буйной зеленью трубы выглядят просто как широкие полосы бурьяна.
  Трудно предположить, что в этой траве кто-то будет прятаться. Ведь упругие
  зеленые стебли - никакая не защита даже против слабеньких осколков
  подствольников. А уж от пуль и гранат потяжелее...
   Зато из труб отлично, как на ладони, видна невысокая насыпь, весной и
  осенью спасающая домики от разливов Сунжи. До нее - метров двести. И
  чеченские снайперы деловито разглядывают насыпь в оптику, заранее определяя,
  где будут искать спасения застигнутые врасплох федералы. Позиция прекрасная.
  Действительно: как в тире. И зелененький домик на углу виден хорошо. И три
  окровавленных тела в изорванной милицейской форме, лежащие вповалку у его
  стены.
   Боевики негромко переговариваются по-чеченски. Но вот один из них,
  установив ручной пулемет и тщательно зафиксировав колышками сектор обстрела,
  по- русски обратился к молчаливо сидящему на корточках человеку с автоматом:
   - Если твои земляки сунутся за своей падалью, не вздумай сбежать.
  Знаешь как мы поступаем с трусами?
   - Они мне не земляки. - Лениво отозвался тот. - Я сам себе земляк. И ты
  меня не пугай. Я уже лет пять, как пуганый. - Сорвав травинку и сунув ее в
  рот, пожевал, выплюнул и добавил:
   - А уходить от вас мне расчета нет. Ильяс нормально платит,
  по-честному.
   - Животное. - выругался его собеседник по-чеченски. - За деньги