час "беседуем". А сил
  больше нет. Все! Чувствую, что еще немного - и не выдержу. Или орать начну,
  или на них брошусь. Пусть убивают. Пусть что хотят делают. Но не могу я
  больше ждать, между жизнью и смертью висеть... Что он говорит?
   - Уезжайте отсюда, чтоб я вас больше не видел. Бросайте оружие и катите
  назад. Вперед не советую. Там везде наши. Убьют и правильно сделают. Это я
  не могу на милиционеров руку поднять. Жаль вас, пацанов. Я вам жизни ваши
  дарю. Но если еще раз попадетесь, я с вами, как с последними скотами,
  поступлю. Ну?!
   - Оставь оружие... Патроны, гранаты забери, оружие оставь! Нам с таким
  позором возвращаться нельзя, я сам тогда застрелюсь.
   Ты что, Сашка, сдурел?! Башню рвануло? Ты глянь, как он на тебя,
  наглеца, смотрит, аж кулаки сжал. Ведь отпустил уже почти! Сдохнешь, дурак,
  и нас за собой потянешь.
   Тишина гробовая повисла. По-моему, даже листья шелестеть перестали.
   - Уезжайте! - и отвернулся.
   Один из его абреков не выдержал, как загыргычет что-то. Другой тоже -
  аж за голову схватился. И у остальных такое выражение в глазах, будто уже на
  спусковые крючки давят.
   Но дисциплина у них! Гыркнул что-то в ответ. Опустили головы,
  повернулись следом и растворились в зеленке, будто и не было никого.
   Кто-то из ребят шевельнулся, автомат приподнял.
   - Не вздумай! - Сашка руку перехватил.
   Правильно. Одно дело, что невидимые снайперы через оптику