вечер в их квартиру заселились. Ей сказали: "Живи в кладовке, служить нам
  будешь". Что они, да дружки их, с несчастной вытворяли. С тринадцатилетней!
  Рассказывала, как робот. Даже плакать уже разучилась. Сколько их, таких
  палачей было?
   Но ведь не все. И не большинство даже. А оппозиция здесь какая была!
  Тысячи против Дудаева поднялись. Сами гибли, семьи теряли. Чеченский ОМОН,
  СОБР, гантамировцы, завгаевцы, милиция Урус-Мартана... А мы всех - под одни
  бомбы, под "Грады" и "Ураганы". Вместо того, чтобы плечом к плечу выродков
  уголовных и фанатиков оголтелых давить, общим горем нацию сплотили, да
  против себя развернули. Сам-то себе признайся, брат Женька, как бы ты, к
  примеру, на месте этого сыщика поступил? Ну, то-то!
   Так что же делать?! Что делать, брат Женька? Как друга от врага
  отличить? Как Родину защитить, честь свою не замарав и с бандитами в
  кровожадности не сравнявшись?
  
   Башка трещит от проклятых мыслей. Душа, и без того страшным
  приключением измотанная, ноет, как нарыв. Водки, что ли, еще выпить. Не
  поможет... Как приехали, чуть не по бутылке на брата выпили, а трезвее
  трезвых. Только еще муторней стало. Где гитара моя?
  
  x x x
   Женька в руки гитару взял.
   Все в душе - кувырком. В голове - кувырком.
   Водка не помогает. Только одно средство есть, только одно сейчас
  спасет: пальцы левой - на гриф, пальцы правой - на струны.