отрядов в "черные тюльпаны" грузил, на такой трюк не
  возьмешь. Когда смерть рядом увидишь, на кишки своего братишки, да на кровь
  с мозгами посмотришь - быстро героизм проходит. Но это же после... А эти в
  первый раз здесь, горя не видали, на подвиги тянет.
   Я понервничал, конечно. Весь день назавтра - как на иголках. Понятное
  дело: Дубьев после операции на меня телегу накатит - будь здоров. А если еще
  хоть одного боевика отловят или завалят, то - все: пыль до небес, колокола
  звонят, Дубина на белом коне, а я весь в дерьме! "Да, ладно, - думаю, - Бог
  не выдаст - свинья не съест. Лишь бы у ребят все обошлось".
   Дело к вечеру, сижу у себя на КПП, на часы посматриваю: пора бы уже
  народу с прочеса вернуться. Тут телефон затренькал, Магомед звонит.
   - Ну, наконец-то, - говорю, - как поработали?
   - Брат, беда у меня...
   - Что такое? Потери?
   - Чеченцы у меня четверых захватили.
   Ах, твою мать! У меня аж сердце закололо.
   - Ну как вы так умудрились?!
   - Да это не прочес был, а бардак какой-то. Лазили где попало. Где
  искать, кого искать - ничего непонятно. Чуть на мины не напоролись. Дубьев
  стал группы в разные стороны рассылать. Моих четверых в разведку отправил, и
  не вернулись ребята.
   - Так может, заблудились где? Увлеклись. У тебя джигиты отчаянные,
  выйдут сами!
   - Нет, Леня... Ко мне уже с той стороны посредники приезжали. Беда у
  меня, брат!
   Представляешь?! У меня даже