начит, - в
  машине, с пленными. Но не видно: кузов без окон, весь металлический. Надо
  же, как удачно у пастушка машина оборудована! Может, конечно, это для
  баранов сделано: чтоб не нервничали при переездах. Но и людей воровать
  удобно...
   Я к биноклю прилип. Снайпер мой рядом тоже замер, от прицела не
  отрывается: ожидать от этих ухарей чего угодно можно. Пересчитали "индейцы"
  доллары, старший с деньгами в машину вернулся. Смотрю: дверка салона пошире
  открылась и стали ребята Магомеда из машины выходить. Я посту нижнему по
  рации шепчу:
   - Пошла передача, но не расслабляйтесь, подъезд к площадке
  контролируйте.
   Тут слышу: снайпер мой бормочет: "Что это с ними?", - у него-то на
  прицеле увеличение четырехкратное. А у меня бинокль мощный - двадцатка.
  Глянул, тоже понять не могу: у Магомеда все ребята - кавказцы, у них от
  природы лица смуглые, а тут - белые, будто мелом их вымазали. Может подмена
  какая, провокация? Да нет, вроде, обнимают их наши, в сторонку отводят. Трое
  пленных высадились, а четвертого нет. Тот бандит, что еще у машины
  оставался, за ним в салон полез. "Неужели, - думаю, - бедному парню так
  досталось, что ходить не может?".
   И тут понеслось все вскачь!
   Взревел УАЗик, да как рванет с места! А из салона, вместо четвертого
  парня - мешок полиэтиленовый вылетел и прямо Магомеду под ноги покатился.
  Вскинули ребята оружие, но