дливо съежившихся рядом с начищенными командирскими собратьями.
   - Да нет, это не мои.
   - Может Танкист спросонок перепутал? Сейчас вернется.
   - У него нога на два размера меньше, он бы из моих выпал.
   - А у тебя какой?
   - Сорок третий.
   - Ну вот же - сорок третий...
   - Да не мои. Ты что, командир? У нас же с тобой "Кедры" хромовые, а это
  - говнодавы юфтевые...
   Тут Танкист вернулся. В руках сияющие берцы держит.
   - Командир, Граф просил его ботинки вернуть, а если твои не просохли,
  эти возьми. У них какие-то чужие приблудились...
   - Ой, едрена шиш... Так это что же получается... Это я с шести утра
  Агате обувь драил!
   Ну, в общем, с неделю потом доставали "сокамерники":
   - Командир, автоматик не почистишь? Змей, тельничек не постираешь?
   Ну, понятно, и комендантские после размена ботинок от души
  повеселились.
   Да и Бог с ними! Смеются друзья - значит живы! И самого смех от этой
  истории пустяковой разбирает. И готов каждому из них лично берцы надраить,
  лишь бы они в тех берцах своими ногами домой вернулись...
  
  
  x x x
   Пыль в Грозном особенная. Это не просто пыль. Это какая-то особая
  субстанция, впитавшая в себя весь надоедливый кошмар войны. Перемолотые в
  труху кирпичи, цемент и осколки бетона. Сгоревшие и сгнившие человеческие
  тела и трупы животных. Разбитые в микроскопические щепки деревья и
  обращенная в пепел трава. Все это, высохнув