т днем и ночью, а мы им -
  деньги!
   И тут же, словив жесткий, пристальный взгляд командира, торопливо
  добавил:
   - Как скажете! Переговорю. Я уже приценялся, вроде - недорого.
   Да уж, что-что, а поторговаться Мамочка умел. Вплоть до финала, в
  котором вторая сторона получала в качестве удовлетворения только его
  обаятельную и слегка жуликоватую улыбку. Змей обычно сквозь пальцы
  посматривал на его лихие комбинации, в результате которых отряд не знал
  забот с питанием и боеприпасами, в любой обстановке мгновенно обрастал
  различными полевыми удобствами и даже умудрился сменить изрядно потрепанную
  форму на новенькие камуфляжи и легкие хромовые берцы. Иногда Мамочка
  зарывался. Но, представ пред грозные очи командира, ни за что и ни при каких
  обстоятельствах не признавался ни в самомалейшем грехе. Его защитные речи
  были способны заморочить голову десятку опытных адвокатов и выжать слезу из
  камня. Поэтому Змей, после двух-трех бесплодных педагогических попыток,
  освоил наипростейшую тактику общения со своим старшиной. Короткая ясная
  команда, обязательная проверка при малейшем сомнении и конкретная энергичная
  трепка при выявленных поползновениях за красные флажки.
   - Купишь по нормальной рыночной цене, доложишь, проверю.
   Мамочка оскорбленно вздохнул и отправился куда-то по своим многотрудным
  делам. Командир улыбнулся и жадно рванул зубами кусок душистого