акончились большие
  сражения и основную массу боевиков выпихнули в горы, будто из под земли
  появились полчища разных торгашей и спекулянтов, в основном из местных.
  Начнется стрельба - рынок мгновенно пустеет. Только закончилась, глядь -
  опять уже все на местах, торгуют, как ни в чем ни бывало. Боеприпасов в
  ГУОШе - по скудному пайку. Снаряжение, технику - не выпросишь. А на рынке
  есть все. Водки и пива - хоть залейся. И из Осетии, и из Ингушетии, и из
  столицы.
   - Военно-транспортная авиация не бездействует! Да здравствуют славные
  воины тыла! - Змей отвернул газетку, - а это что за уродцы? Местные бычки?
   На полиэтиленовом пакете в ряд лежали три странных горбатых рыбешки.
  Практически сразу за крупными головами их тела резко переходили в хвост.
   Змей потянул одну повыше к тусклой лампе, висевшей как раз над столом и
  растерянно остановился. Рыбешка распалась пополам. На столе, грустно глядя
  круглыми золотистыми глазами, осталась голова обыкновенной селедки. А в руке
  - соответственно, селедочный же отрезанный хвост.
   - Вот сволочи! - Змей положил хвостик и взялся за более весомую рыбью
  запчасть, прикидывая, кто главный автор этой каверзы. - Как там у Ваньки
  Жукова: "И ейной мордой начала мне в харю тыкать", а, соколики?!
   Соколики весело скалились и никаких признаков раскаяния не проявляли.
  Первая голова полетела в Кристи. Танкист прикрылся гитарой и поспешно
  заорал: