твенники русских солдат, тупостью начальственной в грозненских улицах
  зажатых, как мишени в тире, расстреливали. Русские танки бенгальскими огнями
  полыхали. Непобедимые воины с блестящими глазами героическими рассказами
  опьяняли, голову юную кружили. Правда, навалилась потом осерчавшей
  медведицей Россия громадная. Захрустел Грозный, полилась потоками и
  чеченская кровь. В мясорубке этой все чаще матери чеченские волчицами
  ранеными выли. А в развалинах домов не только воины убитые, но и женщины,
  старики, дети грудами лежали. И вползали в юное сердце ледяной змеей -
  страх, и горячим огнем - ненависть.
   Можно, конечно, и убить его. Может быть, и нужно даже. Вряд ли что-то
  изменит еще одна смерть. Если остались мужчины-родственники, конечно-же -
  все здесь в ближайшую ночь с автоматами будут. Побьемся, постреляемся.
  Отличиться можно, "следы крови и волочения" прибывшему начальству показать.
  А если повезет - и пару трупов, что не успеют духи до утра вынести. Не
  исключено, правда, что и другое тело будет на блоке лежать - в омоновской
  форме. А потом уже братишки-омоновцы за своего мстить будут. Без всяких
  команд любого "чеха" зазевавшегося на мушку ловить. И будет тут у нас на
  блоке своя чеченская война, местного значения.
   - Ну его в задницу. Пусть носится, патроны тратит. Не высовывайтесь
  зря. Может из-под него снайперы пасут.
   Пауза в эфире. Затем