зные стороны и исчезли. Только приглядевшись, можно было
  увидеть как поблескивает оптика с крыши какого-нибудь сарая. БТРы с парой
  автоматчиков прикрытия на каждом, разъехавшись, перекрыли уличные концы от
  появления нежелательных гостей. Еще несколько бойцов встали у ворот
  ближайших домов. А основная группа направилась в особняк.
   - Туда нельзя!
   - Вас не приглашали!
   Голоса двух охранников, один - лет тридцати, другой постарше - под
  сорок, прозвучали синхронно. Стоят, скалят зубы в издевательских усмешках.
  Видимо, узнали кое-кого из вчерашних развернутых с порога посетителей.
  Мишаня, тот самый, что кокетничал давеча в столовой в розовом передничке,
  без лишних разговоров, по медвежьи огреб одного наглеца могучей лапой по
  макушке. Тот растерянно сел на порог, но тут же, получив пинок, откатился в
  сторону. Второго, также молча, втолкнули в дверь и прикрывшись вмиг
  заткнувшимся охранником, группа вошла в дом.
   Никаких женщин, ни больных, ни здоровых в доме не было. Впрочем, не
  было больше и мужчин. Не было оружия и даже малейших намеков на возможность
  его пребывания в доме. Зато была умопомрачительная роскошь выстроенного
  рабами, набитого награбленным добром и не тронутого войной разбойничьего
  гнезда. Роскошь безвкусная и кричащая. Какая-то надерганная из разнородных
  дорогих, но не ужившихся еще друг с другом предметов.
   - Вот они про наше мародерство