сет, а вот от мины, даже самой
  легонькой, вряд ли.
   После трудяг этих, чернорабочих всех войн, здесь уже кто только службу
  не нес. И внутренние войска, и омоновцы, и сводные отряды милиции. И ни одна
  зараза, похоже, даже лишний мешок с землей над головой не уложила. Только
  крайние окопы на левом фланге банками из под тушенки и перловой каши
  завалили. А на правом - тем продуктом, в который эти консервы после
  прохождения через организмы доблестных защитников блока превращаются.
   Айболит отрядный, когда эту картину увидел, дар речи потерял. Пришлось
  сначала субботник организовать, привести все в божеский вид, замаскировать
  по новой. Док, несмотря на вопли бойцов и рычание взводных, все "очаги
  инфекции" беспощадно хлоркой засыпал так, что за километр ее благоухание
  разносилось. От безысходности пришлось братьям-омоновцам старые "могилки"
  вместе с хлоркой айболитовой закопать. А новые окопы и безопасный, врытый в
  землю по крышу сортир, - выкопать. Только в отличие от солдатиков
  безответных, свои ручки, знающие только благородные мозоли от гантелей да
  оружия, напрягать они не стали.
   Проезжал как-то через блок трактор-"Беларусь", с ножом бульдозерным, да
  ковшиком экскаваторным. Невелика техника, но для ремонта окопного в самый
  раз. Попросили тракториста: заверни, мужик, тут на тридцать минут работы.
  Уперся, не могу мол, некогда. Времена беспредела военного