ждал?
   - Не ждал.
   - Хм... Мне что, вот так и стоять? Может, войти пригласишь?
   - Входи. Только у меня бедлам.
   Девушка сбросила ветровку, повесила на крючок, тряхнула мокрыми волосами.
   - Ну что ты на меня так смотришь? Считай, я пришла извиниться за все, что произошло там, у реки.
   - Бывало хуже.
   - Я имею в виду не тех, из джипа, а когда... Ну когда меня в машину, а тебя скрутили.
   - Я же сказал.
   - Можно мне пройти?
   - Проходи.
   В комнате Даша огляделась, округлила глаза:
   - У тебя не бедлам, у тебя тут гибель Помпеи!
   - Предупреждать о визитах надо.
   - Это экспромт.
   - Тогда и общий бардак в кубрике будем считать экспромтом.
   - Будем.
   В комнате повисло молчание. Оно обступало, как вата.
   - Ну что ты застыл, Данилов? Делай что-нибудь! Предложи девушке крюшон, сигарету, чай, кофе, шоколад! Разлейся соловьем, покажи, какой ты умный и замечательный! А то ведь через пять минут я тут скисну и умру!
   - Прекрати балаболить. Тебе ведь невесело, а?
   - Да. Невесело. Можно я закурю?
   - Валяй. Крюшона нет, а чай сейчас будет.
   Данилов прошел на кухню. Задумчиво посмотрел на гору посуды в раковине...
   Выудил две пиалы, тщательно вымыл, сполоснул подошедшим за пять минут кипятком заварной чайник, высыпал более чем щедрую порцию заварки, залил, накрыл полотенцем. Вернулся в комнату, сел в кресло, закурил.
   - Ну не сиди таким мрачным монументом, Данилов! На самом деле я жутко смущена, а ты... Я не знаю, как вести себя с умными взрослыми мужчинами! Не приходилось!
   - Разве?
   - Ну... Только как примерной дочери серьезного родителя. А самой - нет.
   - Сейчас заварится чай.
   Олег сходил на кухню, вернулся, расстелил на столике чистое полотенце, принес пиалы, чайник, сахар. Разлил