невыразимой высоте, падать отвесно вниз и, едва приблизившись к земле, снова и снова подниматься невесомо в бездонное небо...
   Даша лежала на спине, глядя перед собой широко раскрытыми глазами, и они были полны слез.
   - Тебе плохо? - встревожился Олег.
   - Глупый... Мне так хорошо, как не было никогда. И не говори ничего, пожалуйста... - прошептала Даша, повернулась к нему, прильнула, затихла, уткнувшись мокрым лицом в плечо.
   Некоторое время они лежали в молчании, потом Даша чуть отстранилась, положив голову на ладошку:
   - Ты не думай... Я действительно не хотела вешаться тебе на шею, просто...
   Я почувствовала что-то и не смогла и не захотела сдерживаться. Ведь тебе тоже не хватает любви? Ее всем не хватает, а люди часто живут как за частоколом, стараясь восполнить недостаток любви избытком денег, положением в обществе, карьерой... Самое грустное, что некоторым это вполне удается. А я... Когда мы сидели и разговаривали, я вдруг испугалась, что еще немного, и мы заболтаемся о неважном и второстепенном, я почувствовала, что этими словами мы словно строим стену, что еще немножко, и уже ни ты, ни я так и не решимся эту стену ни преодолеть, ни сломать, и так и останемся чужими... Навсегда, словно никогда и не встречались... И исправить это будет уже нельзя.
   Даша вздохнула прерывисто, и Олег услышал в ее вздохе такое волнение, будто она только что избежала близкой смертельной опасности. Девушка посмотрела на него пристально и - заговорила снова: быстро, сбивчиво, словно боясь, что не успеет сказать:
   - Люди ведь приходят в мир нагими и беззащитными, как мы сейчас, и жаждут любви, и выживают только благодаря ей, и запоминают ее навсегда, и хранят в своей душе, как крохотные огоньки, как звездочки в черной ночи... А потом любовь становится помехой... Карьере, деньгам,