оей логике у мужчин, и слезливо-неустойчивое и абсолютно беспомощное в жалости к себе - у женщин... А воображение уже обрушивает на бедного человечка все возможные и невозможные горести и печали, все грядущие разочарования, все мыслимые потери... И он, словно загнанный зверек, ищет первопричину таких несчастий и - находит! Она - в ощущении счастья, которое невозможно удержать! И чтобы освободиться от страха потери, остается только разрушить это самое счастье... Укоризной, воспоминаниями прошлой свободы, мечтами о мире там, за стенами дома... И вот - дом уже превратился в жилище, и человек - снова одинок, уязвим, невесел, и жизнь его катится по опостылевшей колее убогою бричкой, и только сны о летящих всполохах упорхнувшего счастья оставляют надежду: пока жив, все повторится! Обязательно повторится! Выбери себе жизнь и - живи!
   Впрочем... Все эти мудрствования пусты и никчемны. Человек часто пропускает жизнь потому, что живет именно воспоминаниями о прошлом и надеждами на будущее, теперешнее свое существование полагая лишь прелюдией чего-то значительного, цельного... А жизнь проста и мудра: живи настоящим и получай удовольствие от того, что имеешь сейчас. И можешь при этом представлять себе прекрасное прошлое: никто в твоем прошлом у тебя ничего уже не отнимет, и блестящее будущее: оно не в твоей власти. Живи.
   Олег тряхнул головой. Стоило Даше уйти, и он снова занудственно поумнел.
   Если бы это напрягало лишь окружающих... Самого себя он изводит куда горше.
   Олег нагнулся с дивана и ткнул клавишу кассетника.
   Не видны в полутьме глаза, И нет места привычной лести. Что могу я тебе рассказать Полусонной, рассеянной песней?
  
   Я то груб, то ласков, то смел,
   То - податлив кошачьей шерстью,
   То - растерянно-неумел,
   То - пророчу ветреным вестником...
   Я за