И яблони спешат, подставив кисти,
   Прервать дождинок гаснущий полет.
   Твое лицо - за облаком примет
   Из той далекой, искренней разлуки -
   Пурпурные плащи, рабы и слуги...
   Простите и сожгите этот бред.
   Стихотворение Петра Катериничева из цикла "На тему Блока".
  
   А дождь шумел и шумел за окнами длинно и монотонно, и Олегу казалось, что так было всегда и так всегда будет, что и море, и солнце не существуют уже нигде, кроме его усталого воображения, и что жизнь пройдет, не оставив по себе ничего, кроме запаха мокрых листьев, жасмина и первого, сладкого на вкус снега.
  
  Глава 23
  
   - Ну почему ты так себя не любишь? - Даша, уже совершенно одетая, стояла рядом с диваном.
   - Не люблю?
   - Конечно. Стоило на минутку тебя оставить, и ты совсем грустный, словно покинутый выросшим ребенком оловянный солдатик. Оставленный охранять никому не нужный и не важный уже пост. Ты как папа: "Воля в кулак, вперед и с песней!"
   Кому нужны ваши подвиги? Тот мальчишка, что играл с тобой когда-то, давно вырос, он увлечен другой жизнью, а ты все стоишь на посту. Ведь это не важно уже. Очнись, Олег.
   - Это не важно для бывшего ребенка. Но когда он был мал, и для него, и для его солдатика игра была самой настоящей войной.
   - Ты сказал, что никогда не учился драться... А чему учился? Воевать?
   - Ерунда. Каждый нормальный мужчина по жизни или воин, или тряпка.
   - Знаешь, я где-то читала... "Игры, в которые играют люди" Эрика Берна.
   Есть такая игра: "Старые солдаты не умирают". Человек живет так, словно виноват перед теми, кто погиб. И тоскует по юности, думая, что тоскует по войне. Ты ведь тоскуешь?
   - Порой.
   - По войне?
   - Нет, по любви.
   - Глупый, ну какой же ты глупый! Нельзя жить прошлым, это нечестно ни перед жизнью, ни