щему счастлив. Так, чтобы даже не думать о том, почему ты счастлив и заслужил ли это счастье. А пусть-ка твой кризис пока перетопчется, а там - видно будет. Договорились?
   - Ага.
   - Мой папа...
   - Твоего папу я скоро начну называть исключительно с заглавной буквы.
   - Многие так и называют, - с вызовом ответила Даша. Добавила мягче:
   - Ревнуешь? Это приятно. Хотя - зря. И ирония твоя сейчас - злая.
   - Извини.
   Дашино лицо сделалось замкнутым.
   - А, ладно. Скажу. Только ты потом не мельтеши глазами, не канючь и не бормочи: "обознатушки-перепрятушки".
   - Были прецеденты?
   - Были. Если... Ну, если тебе что-то не покажется... -Дашино лицо помрачнело, словно закрылось тяжкой предгрозовой тучей. - Скажи сразу, и я уйду. Без прощаний. Хотя мне будет и жалко. Что ты не тот.
   - Так кто у нас папа? Вячеслав Иваньков? Джордж Буш? Саддам Хусейн?
   - Я - Дарья Александровна Головина.
   - Торжественно. А я - Олег Владимирович Данилов. Приятно познакомиться.
   Осталось только подружиться.
   - Ты что, не понял?
   - А-а, извини. Красивое имя. Главное - редкое. Это комплимент.
   - Не притворяйся, ты не настолько нездешний, чтобы не знать, кто такой Головин.
   - Ему повезло. У него красивая и умная дочь. Даша совершенно растерялась:
   - Ты что, правда не знаешь?
   - Ну как же! Александр Петрович Головин, сэр, пэр и эсквайр. Владелец заводов, газет, пароходов, фракции в парламенте, телеканала, куска газовой трубы длиною в пол-Бельгии, нефтеперерабатывающего завода, крупнейшего в Европе комбината "Азотхим", какого-то там пароходства, какой-то там авиакомпании и прочая, прочая, прочая... Ничего не пропустил?
   - Даже преувеличил.
   - Так что, предлагаешь теперь обращаться к тебе Ваше Высочество, Дарья Александровна Головина?