крепкую ладонь, Иван Алексеевич ловко встал и, припадая на палку, пошел к выходу.
   Данилов вернулся к пиву. Пена опала, напиток горчил: И идти было по-прежнему некуда. Возвращаться в квартиру, где не бывает гостей... Ну что ж... Остается ждать весны. "И весна, безусловно, наступит, а как же иначе..." А вообще - странно. Еще и лето не вошло в пору, а он уже начал тосковать по вес-ч не. Наверное, Алексеич прав: чтобы зима оставила душу, нужно терпение и время.
   Позади раздалась ругань, следом звук грузно упавшего тела.
   - Ты что, старый пень? Оттопырился поутряни - не пройти! Костылем он махать будет!
   Двое парней застопорились на входе. Один был пригож, спортивен, насмешливые голубые глаза блестели на загорелом лице двумя льдинками; второй габаритами походил на бульдозер, чудом запакованный в джинсы и затянутый в майку. Кажется, он тоже решил скроить презрительную улыбку, но вышла лишь глумливая ухмылка.
   Иван Алексеевич в неудобной позе сидел на ступеньках, закрывая руками лицо.
   - Будет сироту из себя строить, тебя даже не били, так, съездили! - Здоровый поднялся на ступеньку и пнул пытавшегося подняться старика.
   - Вы чего, оборзели?! - попытался вступиться двигавшийся на выход мужичок.
   Спортивный скривился в усмешке, крутнулся на месте, впечатал подошву кроссовки прямо в грудь мужичку, тот махом опрокинулся навзничь, как сбитая кегля, и замер.
   - Убогих развелось, а, Костик? - В голосе спортсмена не было ни злобы, ни азарта: просто ленивое превосходство. Да и было все для него и не происшествие вовсе - так, неудобство, вроде не к месту объявившейся мухи.
   Данилов подошел к парням молча.
   - А тебе что нужно, битый? Добавить? - чуть приподняв брови, с обманчивой ленцой поинтересовался спортсмен, легко качнулся в сторону, а рука молнией метнулась