ая медом не считал.
   - Дети у меня.
   - Понимаю. А также жена, теща, тесть, борщ, кошка...
   - Нет.
   - Что - нет?
   - Кошки нет.
   - Заведи. Красивое животное. Да и что за дом без кошки? Бестолочь, да и только. Когда выставили наблюдение?
   - Вчера вечером.
   - Оперативно. Хату "ушами" перекрыли?
   - А как? Ты же... Вы же из дому - никуда. Только утром. Мы не успели.
   - И много надыбали?
   - Что?
   - Нарыли богато? О чем начальству доложились?
   - Да ни о чем. Только о девчонке, что к вам приходила. Ну и посыльному фотографии передали.
   - Мои?
   - Девчонки той.
   - И - что?
   - Приказ поступил: уши нараспашку, глаза навскидку, но сидеть - тише воды. А мы... запалились, - вздохнул Корнилов, печально глядя на Олега. Словно оправдываясь, добавил:
   - Я дернулся, хотелось хоть одним глазком на объектив тех, кто девчонку выдернул, взять. Тут вы нас и "срисовали".
   - Так это не ваши?
   - Вроде нет. У нас я таких не видел. А так - мало ли.
   - Одеты как? Выглядят?
   - Да как все: куртки, джинсы. Стрижки короткие, но не очень.
   - Сто из ста.
   - Угу.
   - А на "объектив взять" - получилось?
   - Нет.
   - Почему?
   - Так в арке ее ждали, девчонку. Очень складно у них все вышло.
   - Четыре сбоку - ваших нет.
   - Чего?
   - Присказка такая. А сказка... Сказка впереди. А хочешь, лишенец, я тебе омрачу радость будущей встречи с семьей и мирного сосуществования с собакой, кошкой и тещей?
   - Вы же обещали...
   - ...оставить в живых. Без вопросов. Но подпортить праздник жизни ожиданием смерти - это, дорогой товарищ Корнилов, я тебе нарисую. Чтобы ты холодным потом обливался даже в горячей ванне!
   - Виноват...
   - Угу. Как поет муж бабушки, но не дедушка: "Виноват я, виноват,