льный экипаж нашей в прошлом краснознаменной милиции и по полному недоумению "запалит" ваш тихушный схрон. Вместе с аппаратурой. Кого тогда Гриф сочтет уродом? То-то.
   Услышав упоминание о боссе, Гриня явно растерялся. Спросил:
   - Ты вообще... кто?
   - Конь в пальто. И погоны на нем. Не уразумел? Спроси Корнилова, он подтвердит.
   Олег широким, приглашающим жестом развернулся в сторону комнаты, Григорий инстинктивно поглядел туда же, ствол пистолета чуть опустился. Ударом ноги Олег впечатал руку с оружием в стену, оказавшись к противнику спиной. Тот навалился всей тушей, Олег упал на колени, успев захватить ворот, бросил напавшего через спину, навалился сверху, ухватил за лацканы куртки, свел руки, Гриня напрягся всем телом, "поплыл" и потерял сознание.
   Олег подобрал пистолет, осмотрел, сунул за пояс, вошел в комнату, потирая ушибленный локоть:
   - Вот так вот, господин Корнилов, и горишь на мелочах. По моим прикидкам, твой Гриня должен был еще минут семь-восемь в оглушенном уединении сны разглядывать... Но в коммунизм мы его с собой не возьмем: туп, агрессивен, а зачем такие в светлом будущем? У тебя кандалы имеются?
   - Наручники?
   - Да.
   Корнилов вздохнул:
   - В сумке для аппаратуры. На дне.
   - Как в пьесе Максима Койкого: если "На дне" есть веревочка, то кто-то на ней повесится. И такую песню испортит, дурак!
   - Что? - нервно отозвался Корнилов.
   - Это я фигурально. Гипотетически. Классику надо помнить.
   Олег нашел наручники, сковал лежащего бездвижным бревном Гришу, видно, сделал больно: тот замычал.
   - Ну и голова у твоего напарника! Колода - не голова! Такому по стройке без каски можно ходить и по газопроводу без противогаза лазать! Насморком он не страдает?
   - Чего? - не расслышал Корнилов.
   - Не сопливый напарник