твой? Астма, сердечная недостаточность, умственная невостребованность? Здоровый?
   - Как лом.
   - Что как лом, я уже понял. Тогда мы его по-партизански упакуем.
   Олег запихал Грине в рот грязный рукав, оторванный от упавшей куртки.
   Склонил голову набок, констатировал:
   - Не, не астматик. Дышит ровно. Ну и пусть себе дышит, пока дышится, а, Корнилов?
   Тот пожал плечами, вернее, двинул, насколько позволяли связанные руки.
   - Ты что загрустил, земеля?
   - Есть чему радоваться?
   - Живы.
   - Пока.
   - Да ты пессимист, Сергей.
   Корнилов улыбнулся невесело.
   - Вам это странно? - Он неловко кивнул на стянутые за спиной руки.
   - Предлагаешь тебя развязать? Вообще-то верно, куда тебе бегать, да и от судьбы не уйдешь... Но - повременим. А то ведь взбрыкивать начнешь да и набедокуришь на свою голову, а я не калькулятор - силу ударов рассчитывать.
   Скажи спасибо, что вначале сгоряча вообще голову не оторвал.
   - Спасибо.
   - С юмором в порядке. Кто в вашей паре за главного был?
   - Григорий.
   - И как тебя в такую компанию занесло, да под такое руководство?
   - Дети. Я не соврал. Двое.
   - Мальчики?
   - Да. И оба - есть хотят. А в "Контексте" платят.
   - Хорошему профессионалу платят или те деньги, которые он потребует, или те, на которые согласится. У тебя какой вариант?
   - Наверное, второй.
   - Что так?
   - Обстоятельства.
   - Жадность. За деньгами людей не видишь.
   - А что на них любоваться?
   - Ведь ты не из "конторских", Корнилов.
   - В смысле?
   - В ГБ не служил. Ни в нынешнем, ни в прежнем.
   - Нет. Технарь я. Хороший технарь. Инженер. Практик.
   - То-то кололся, как сухое полено, искренне и с чувством.
   - Что?
   - А это наводит на грустные размышления...