тце глянулось?
   - Им нужны мы! Вернее, ты! А меня заколют, как падаль - чисто за компанию.
   - Так уж "чиста-конкретна" и заколют?
   - Они не умеют по-другому! Это убийцы! - Корнилов сорвался на визг.
   - А как хорошо рассуждал, умник!.. О смыслах и материях. "Убийцы". Я тоже не шахматный гроссмейстер. Все, не зуди под руку, абзац заученный!
   - Нужно в центр, там...
   - Заткнись. А то ведь и вправду догонят. Только раньше я тебя приколю.
   Тупой авторучкой.
   Корнилов вздрогнул, забегал глазами по панели, но никакой авторучки не увидел. Потом беспокойно глянул в зеркальце: фары "крузера" вырастали и виделись ему, наверное, в этот миг глазами жуткого ночного монстра. Инженер икнул, сполз в кресле.
   - Сиденье не описай, умник. Авто дипломатическое.
   Машины шли с одинаковой скоростью. В свете фар мелькали выхватываемые из тьмы щербатые бетонные ограждения, обрамленные сверху арматурой и неопрятно проржавевшей и висевшей кусками "колючкой", откуда-то доносился лай псов, в днище "эскорта" стучала выброшенная колесами щебенка, а порой и само днище жалобно взвизгивало, притираясь о низкие края разбитой дорожной ямы.
   "Крузер" нагонял. Он шел ходко и мощно, как скоростной колесный танк, лишь щебень похрустывал под широкими протекторами.
   Олег вытащил из-за пояса отобранный у Гриши "стечкин", сбросил "флажок" предохранителя, положил пистолет рядом.
   - Ходко идут. И музычку, поди, слушают!
   - Что вы сказали? - С перепугу Корнилов снова перешел на "вы".
   - Молись, умник. Молись! Чтобы наша италийская профурсетка на здешних колдобинах колесо не утеряла!
   - Все пропало... Нас списали. Я же говорил. Нас убьют. - Корнилов дошел до той стадии психомоторного ступора, когда смерть кажется спасением и единственным выходом. Олег всерьез заопасался,