по работе, или - езды по шоссе!
   - Это все безумие... безумие.
   - Философствовать, умник, будешь на покое, - процедил Олег, бросив взгляд в зеркальце. - Наводка на дипломатное авто, как и на Дашу, - тоже твоя, поэтому - лучше не зли меня, академик!
   Данилов, сцепив зубы, внимательно следил за дорогой. "Крузер", сначала приотставший, потихонечку нагонял. Он шел ходко, уверенно и тяжело. Шоссе здесь было ровным, как стрела. Под колеса стелилась слегка выщербленная бетонка; длина ее была достаточной для взлета не только истребителей-перехватчиков, но и дальних бомбардировщиков. Шлам, покрывавший бетонку в лучшие времена, давно стерся; время от времени мелкие камешки со свистом впивались в днище и машина, казалось, обиженно замирала. Ну-ну, милая, не все по автобанам шустрить, нужно иногда и простушкой пошуршать по нашим затертым трактам!
   Олег потихоньку сбрасывал скорость, внимательно наблюдая за преследователями. До них оставалось метров десять-двенадцать. "Крузер" приветливо-издевательски помигал фарами. Этот даже обгонять не станет, поддаст легкомысленную итальянку бампером, и закрутит она на мокром шоссе грациозный и грустный вальс-бостон...
   Дорога пошла под уклон. Олег вдохнул, выдохнул и - "отпустил вожжи".
   Легкая машина понеслась стрелой. "Крузер" резко отстал, взъярился, взревел турбинами и - ринулся следом.
   - Тут ограничение скорости... Знак,. - безучастно-механическим голосом сообщил примирившийся со злою судьбой Корнилов. - Дальше...
   - "Резкий поворот и косого-о-ор", - едва слышно напел Олег. - О чем и мечталось.
   - Вы самоубийца, - устало констатировал Корнилов. - "Крузер" тяжелее, он, может, еще и удержится, а мы... Мы улетим. Навсегда. Ну что ж... - Он закрыл лицо ладонями и зашептал с подвыванием, истово, словно заговор:
   - "Вези меня,