ек, двигать надо: не ровен час "воронок" подъедет, замучаешься объясняловки писать!
   Олег улыбнулся хитро:
   - Радость жизни не притупилась, Иван Алексеевич?
   - Нет. Я на веку столько уродов перевидал, сколько сейчас ни в одном кино не покажут! А эти... Этих жизнь еще крепко поучит. - Он кинул взгляд на Олега.
   - Уже учит. А ты, Олег, кто по профессии будешь? Случаем, не спецназ?
   - Нет.
   - Ну и тем более двигай, от властей подальше. А то бумажками задушат. Как за порядком глядеть, их нету, а как протоколы кропить... - Иван Алексеевич поднялся. - Не беспокойся, дойду, мне через два двора - и дома. - Спросил, понизив голос:
   - А ты, часом, не убил их?
   - Нет.
   - Уверенно сказал. А кто ж тебе тогда бровь расшабашил, коли ты такой хват?
   - Бывает. Несвязухи.
   - Парень ты крепкий. И ловкий. Я чаю, невезухи твои не сегодня начались, может, не сегодня и закончатся, а всему край будет.
   Растерянный бармен, конопатый, рыжий, выскочил на крылечко, развел руками, спросил неуверенно:
   - Кто за убытки платить будет? Всю ж стойку разнесли!
   - Я? - Данилов нарочито удивленно приподнял брови. - Разнес?
   - Н-нет. Тот, здоровый.
   - Вот с него и спроси.
   - С него спросишь...
   - Не стой пнем, разливала, "крыша", поди, в погонах, вот и вызывай, пусть они балансы по счетам наводят. Да не торопись, эти еще минут десять отдыхать будут, А то и все пятнадцать.
   - Понял, - повеселел парень.
   Иван Алексеевич протянул руку:
   - Ты вот что, Олег... Зиму свою переживи, ладно? В лето вернись.
   Иван Алексеевич прошел через двор и скрылся за углом. Олег тоже побрел дворами, но в другую сторону. Денек начался - лучше некуда. Когда в спокойном и тихом, как стоялая лужа, Княжинске ты за пару дней влипаешь в странные истории, стоит