слушай, несуразный, - жестко перебил Корнилова Олег. - Объясни мне только одну вещь: как это у тебя, застенчивого, оказался такой авторитетный ствол? Полимерный, последней модификации "смит-и-вессон" в нашей провинциальной столичке тянет "тонны" на три "зелени", если считать по-скромному.
   - А, пустое, - пьяно отмахнул рукой Корнилов. - Я его выиграл. В нарды. У одного там...
   - И что же он обратно не отыграл? Или просто не отобрал, по дружбе?
   - Убило его.
   - Убило?
   - Натурально, током. В собственной квартире. Что-то там полез то ли вкручивать, то ли вывинчивать, и - нате вам. Летальный капец.
   - У него что, дома высоковольтка была проложена?
   - А вот этим никто интересоваться не стал. Не принято у нас такими вещами интересоваться.
   - Ну и продал бы пистолетик, раз такая везуха повалила.
   - Где? На базаре? В сувенирном ряду?
   - Своим.
   - Они мне не свои. Да и пушку эту после Хлябы никто и даром бы не взял. А то ты не знаешь, герой? Солдаты удачи суеверны, как подкаменные тунгусы!
   - А ты у них - за шамана?
   - Почему это?
   - Говоришь много, складно и непонятно.
   - Разве?
   - Ладно, ты меня убедил, умник. Дом скорби тебя примет. Ты умеешь скорбеть. - Олег подошел к машине, прикурил сигарету. - Ну что, тронулись, что ли?
   - Умом? - Шутка показалась Корнилову удачной, он заливисто расхохотался, но быстро сник. Снова приложился к бутылке и в несколько глотков вылакал коньяк до донышка.
   Помрачнел и опьянел он тоже разом: будто пролитый на пол клюквенный кисель растащило по полу колеблющейся лужей.
   - Одно скажу тебе, герой, - пролепетал он, едва ворочая языком. - в сумасшедшем доме плохо, там - свалка несбывшихся надежд и кладбище несостоявшихся гениев, но меня там никто искать не станет. И еще... Там не убивают