месте. Ладно бы просто брехали, а то ведь еще нос дерут: "четвертая власть". А сами - памперсы, промокашки: кто им какую мочу сольет, ту они и в газету тащат.
   - Ну морду бы ему набили или замочили. А то ведь... Ты видал, капитан тому отморозку, которого Данилов уложил, шею свернул. Приземлять станут журналиста со всем усердием. Зачем?
   - Меньше знаешь - легче спишь. Не нашего ума дело.
   - А что - нашего?
   - А ничего. Я себе думаю, этот капитан - такой же капитан, как тот Данилов журналист. И форма сидит - как сбруя на блохе.
   - Опер. На операх форма всегда колом. Да и следственно-экспертную он вызвал. Зачем ему? Раз труп - бригада будет прокурорская, то-се, экспертиза...
   Эдак он сам себе может веревочку на шею намылить.
   - Молодой ты еще. Прокуратура берет преднамеренные, а если смерть наступила вследствие побоев, то это - как раз райотдела ментовского "палочка".
   Ты видел, у капитана уже и фото "преступника" есть. - Саныч усмехнулся. - В портмоне. Приземлят журналиста годочков на десять как пить дать. Если он журналист.
   - Да журналист, точно. У меня тесть газеты вечно штудирует, хвалил его.
   Говорил - головастый.
   - Вот и укоротят на ту самую голову. А уж что в его голове на самом деле варится... Видал, как он парней разложил?
   - Быстро.
   - Не в этом дело. Он сдерживал удары, понял?
   - Сдерживал? Что-то я не заметил.
   - Рассчитывал, чтобы не убить.
   Молодой пожал плечами:
   - Наверное, карате занимался. Или еще чем.
   Саныч скосил взгляд, скривился:
   - Это не спортивные удары. Такую школу ставили только в конторах. Да и то в особых управлениях.
   - "Сдерживал удары..." А капитан его и подправил. До полной летальности.
   Зачем ему это?
   - Видно, на крючке капитан у кого-то. Вот и отрабатывает,