ие Петра Катериничева.
  
   Да, молодой человек. Листва согревает землю, а кто согреет вас, когда уже не останется впереди лета, когда на порог ступит восьмой десяток и вы окажетесь в одиночестве никому не нужным и никому не важным? А мир останется молодым, он будет ликовать, но без вас, и душа ваша - а душа не старится, потому что юна и бессмертна! - возжаждет прибиться к этому празднику, но убогое тело, что было когда-то гибким и послушным, станет ей помехою и обузой...
   В два глотка человечек допил водку, глянул на Данилова устало:
   - Уходите отсюда, молодой человек. Здесь не место молодым людям и молодым вещам. Четыре стены и пятая, в окне, что перекрывает даже ветер... Она стоит здесь несокрушимой кладкой уже более века и смотрит на человекообразных с невозмутимой непроглядностью сфинкса... Стены переживают людей, но куда обиднее другое: людей переживают вещи. Их собственные вещи. Вас это не забавляет?
   - Нет.
   - И меня тоже. Хотя порой и приходит этакое бешенство, и хочется изломать вокруг все и вся! - Человечек вздохнул. - Или вы хотите вспомнить о чем-то? Что ж, подводить итоги жизни никогда не рано, но знаете что? Таким, как вы, нельзя оставаться долго в покинутых местах. Они обольстят вас, и вам не захочется возвращаться. Так кончается жизнь.
   - Разве вы не живете?
   - Я фантазирую. Вы слишком молоды для этого. И - сильны. Уходите. Иначе вам станет некуда идти. Или - вас гонят? Данилов бросил на человечка быстрый взгляд.
   - Ну да, гонят, я не ошибся.
   - Мне нужно подумать.
   - Здесь невозможно думать. Только жалеть о том, что не сбылось. У меня есть для этого досуг именно потому, что его не заполнить ничем иным. А вам нужно идти. Кстати, как вы сюда забрались?
   - По лестнице.
   - Вот как? Она же почти развалена "реставраторами"! Смотрите