Трое крепко подвыпивших стриженых пацанов заунывно тянули эту песню, поочередно прихлебывая ром из массивной цветастой бутылки.
   Девчонка была почему-то одна. Ей вряд ли было больше пятнадцати. Она сидела на земле, вытянув ноги и прислонившись спиной к бамперу автомобиля, и тоже цедила из горлышка какое-то вино.
   Сначала Олег хотел встать и уйти. Но вставать было лень: солнце грело спину, река несуетливо несла свои воды, обрывки сна еще бродили в мозгу, и Данилов хотел лишь одного: вернуться туда, в затененный двор, к белому дому и солоноватому запаху моря... Он закрыл глаза, нестройное пение стало постепенно удаляться, и снова заклубились под теплым бризом легкие занавески, и женщина с ребенком на руках сидела у моря на желтом песке, и волны добегали к ее ногам ласковыми курчавыми щенками.
  
  Глава 7
  
   Крик был пронзительным и резким. Олег принял его за крик раненой птицы; он поднял голову, но вместо далекого морского неба увидел ажурную крону дерева.
   - Не-е-ет! Пустите! Не хочу!
   Девчонку держали двое, заломив ей руки за спину и уложив грудью на капот машины. На ней остались только трусики и кроссовки. Стриженый верзила ухмыльнулся:
   - Заткните ей пасть! Не хочет она... Кто девочку ужинает, тот ее и танцует... - гоготнул. - Пониже наклоните, - и одним движением порвал трусики и сдернул их.
   Отступил на шаг, лакомо облизал губы:
   - Ну надо же краля, а, Сазон? Просто конфетка! "Резинка" у кого есть?
   - Да ладно, Хыпа, зараза заразу не берет, - хрипло отозвался Сазон. - Начинай уже, очередь ждет!
   - Не-е-е-ет!
   Крик девчонки был пронзителен. Данилов выругался про себя, - дура, подобрали, видно, покататься, тогда зачем садилась, зачем выпивала? Чего теперь орать? Он чуть привстал на локте, произнес:
   - Ребятки, вы бы ласкою, что ли, а?