е, он крепко ударился надбровьем о бетонную бровку тротуара, попытался дернуться, но оказался жестко блокирован болевым захватом. Кто-то сильный и умелый держал его так, что Олег не мог даже пошевелиться.
   Автомобиль проехал чуть вперед; из-за ресторанчика выкатил длинный лимузин, Олег, заметил: мелькнуло синее платьице - это Дашу пересадили в представительскую машину, и та медленно, разрезая поредевшую толпу отдыхающих, как раскаленный нож, двинулась прочь. А тот, первый автомобиль, подал назад, остановился рядом с Олегом, дверца раскрылась.
   - Твое счастье, что все так закончилось. Принцесса сказала, ты хороший. - Голос был вполне доброжелателен и чуть насмешлив. - Она девчонка взбалмошная, но странная: никогда не врет. - Голос скомандовал конвоиру:
   - Слава, отпусти его, - потом снова обратился к Олегу:
   - Извини, что слегка поцарапали.
   Издержки.
   Из приоткрытой дверцы на асфальт вылетела свернутая в трубочку зеленая купюра.
   - Без обид?
   Олег только усмехнулся криво, сделал вид, что разводит руками, и жестко, с разворота воткнул локоть правой в печень продолжавшему стоять сзади охраннику.
   Услышал, как тот рухнул на колени, но добавлять не стал, только сказал в безликое чрево машины:
   - Да какие могут быть обиды? Все путем.
   - А ты резкий.
   - Какой есть. Кто вы?
   - Ну ты спросил.
   - А Даша - кто?
   - Для тебя - никто. Прохожая.
   - Мир не изменился.
   - Именно. Добрые дела в нем наказуемы. - Человек в салоне помолчал, добавил:
   - Это принцип. - Пауза длилась несколько секунд, потом человек скомандовал охраннику:
   - Славик, давай в машину. Продолжения не будет.
   Крепкий белобрысый парень бросил на Данилова цепкий взгляд и, морщась и зажимая правый бок, забрался на переднее сиденье. Дверцы захлопнулись,