азнос или начальственная ласка, - и то и другое будет принято выдержанным до кондиции посетителем, как монаршая милость!
   Но то, что баловник Фокий Лукич был хотя и тайным, но старательным поклонником Захер-Мазоха, Данилов действительно не знал: в редакции Олег появлялся редко, сдавал материал, получал деньги и ни в какие редакционные дрязги и пересуды не вдавался, за что его почитали высокомерным. Попал "в яблочко" он совершенно случайно. Но отчего это так взбесило невозмутимую, как ледокол на экваторе, Лилиану? По нынешним временам сексотерпимости, когда даже гомосексуализм считается вариантом нормы? Воспитание. Здоровый сельский оптимизм: баба должна лежать на спине и поохивать, все остальное - от лукавого.
   Да и удовлетворения от шустрика Фокия, надо полагать, никакого: комплексы не способствуют.
   - Мне больше нечего вам сказать, - стылым голосом сообщила Лилиана. - Фокий Лукич ждет вас через час.
   - Лилиана, помилуйте! Мне нужно принять ва-а-ану, выпить чашечку ко-о-офэ...
   - Вы доигрались, Данилов. Скоро у вас не будет на кофе денег. Вы уволены.
   - Уже?
   - Еще! И вы даже не отдаете себе отчет в том, что больше вас ни в одно приличное место в этом городе не возьмут. Фокий Лукич позаботится.
   - Придется работать в неприличном. Как насчет парламента?
   - А я, в свою очередь, позабочусь, чтобы вас не взяли вообще никуда! Даже вышибалой! Впрочем, вас, кажется, уже вышибли из органов?
   Слово "органы" Лилиана произнесла с почтительным придыханием.
   - Не то чтобы вышибли и не то чтобы из органов... К тому же вы же знаете, Москва - город контрастов.
   - То-то вас турнули из вашей Москвы, как шелудивого таракана! Княжинск - не Москва, здесь таких не любят!
   - Таких нигде не любят.
   Лилиана смешалась на минуту, видимо переваривая последнюю