естию решил из себя тут изобразить? Так бедный Фридрих свои творения в дурдоме сочинял, где и сидел безвылазно. И - кончил плохо. То ли паралик его гэкнул, то ли кондратий хватанул. Ну да ладно он, неукротимый шизофренствующий германоид, а тебя с чего сегодня перемкнуло эдак, селянин, колхоз тебе папа?
   Вместо ответа, Фокий Лукич выпил еще коньяку и, казалось, охмелел совершенно. Он надул губы по-детски и слезливо пожаловался:
   - А чего он?
   Всхлипнул, пошел к своему креслу, долго всматривался в дорогую кожу, словно проверяя, не оставил ли там посетитель змею, вздохнул и прямо-таки ухнулся задницей в кресло. Иноземная мебель податливо прогнулась дюралем каркаса и приняла форму тела сидельца. Сейчас Фокий Лукич почувствовал бы себя вполне уютно, если бы не Гриф: во время всего разговора он сидел в комнате отдыха, скрытой декоративной панелью, и слышал весь разговор. Вот это, как и присутствие Грифа сейчас в кабинете, было Фокию Лукичу неприятно.
   - Н а теперь чего надулся, как копеечный презерватив? Брось. Крутизну качать будешь перед своими тщедушными писаками. А я тебя, Фока, как облупленного знаю. И успокойся: ты стал играть с этим пареньком в те игры, в каких он дока.
   - У него взгляд убийцы, - хрипло выговорил Бокун.
   - Вот-вот. Кто на что учился. Территория войны - его территория. А ты ему грозить вздумал.
   - А чего он...
   - Прекращай сетовать. Давай по делу поговорим.
   Бокун пожал плечами.
   - Где ты вообще подобрал этого самородка?
   - Порекомендовал кто-то. Из моих. - Бокун наморщил лоб. - Гусина Валентина Ивановна.
   - Она что за птица?
   - Заведующая отделом культуры. В "Курьере".
   - Серьезная тетка?
   - Весьма.
   - Так что ж она, серьезная, тебе такого котенка в мешке подложила? Который вполне может сойти за леопарда?