это. Молодой человечек сначала беспорочно трудился в гуманитарном научно-исследовательском институте, потом корпел страноведом в каком-то фонде, благополучно развалившемся, потом - в том самом "якоре" зацепился... Знаешь, в чем тут "пуля"? Ни одно из названных заведений до нашего времени не дожило!
   Полопались недужные, аки мыльные пузыри, без памяти и надгробных камней, и никто о них ни слухом уже не знает, ни духом не ведает. Уразумел?
   - Ну. Летун он. Неудачник. Looser. - Фокий Лукич напрягся, вылавливая в неподатливой памяти ученое словцо, нащупал-таки, выдал авторитетно:
   - Маргинал.
   - Маргинал, маринад, маргарин... Ты уж, Фокий Лукич, пожалуй, не умничай, оно тебе не идет. Говоришь, статьи он для тебя справные кропал?
   - Что да, то да. Отзывы от читателей были. Правда, всегда с душком легкого скандалеза, но это же к лучшему? - Бокун преданно заглянул в глаза Грифу.
   - Вот-вот. - Гриф налил себе еще виски, отхлебнул, откинулся в глубоком кресле, выудил из кармана пачку, вытянул сигарету, прикурил, затянулся с удовольствием, выдохнул вместе с дымом:
   - И статью в "Зерцало" он тоже смастерил и умно, и хитро. Обо всем и ни о чем конкретно. И ни о ком. Но этим вроде как на смех смастыренным и наугад пущенным бульником Данилов попал в бочку с самым гнилым дерьмом. Да еще и брызги разлетелись и по нашим коррупционерам, и по нашим нуворишам и достали ой до каких высоких кабинетов! А с другого боку глянуть - философское эссе, да и только! У тебя газетенка эта под рукой?
   - Я сейчас Лилиане...
   - Сиди уж, вождь краснорожих. Гриф извлек из "атташе" газету, развернутую на нужной странице.
   - Послушай. "Национальная идея без национального капитала - это гулящая девка в лентах, монистах и с голой задницей, девка, которую имеют все, кто платит. А платят, или,