предоставленные самим себе, имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему.
   Этого я допустить никак не могу. И Даниловым займусь.
   - А если он представляет структуры?
   - Все мы представляем структуры, Фокий.
   - Я имею в виду - органы. Наши или российские.
   - И что это меняет?
   Бокун помялся:
   - Прижать его надо хорошенько. Расколется, как сухой пряник.
   - А если не расколется?
   - Таких не бывает.
   - Это верно. Вот только куда нам его девать, измордованного да наркотой заколотого? Особенно если он представляет "структуры"?
   - Ты ж сам, Сергей Оттович, поминал Виссарионыча. "Есть человек - есть проблема, нет человека - нет проблемы".
   - А ты злопамятен, Фока, ох злопамятен! Нет, устранять Данилова не разумно. Пока. Ведь кто-то подвиг его на деяние? Кто-то выставил перед нами болванчиком и мальчиком для тумаков? Да и сам он - лошадка пока темная. Нет, устранять рано. А вот посадить на "поводок", да живцом... Да еще на такой, что покажется клиенту "сладким пряником". Ты ведь на своей наживке чувствуешь себя большущим хищным карпом в собственном пруду, эдаким царьком... Такого роскошества мы Данилову не предоставим, но кое-что могем. Он сам сказал, что любит роскошь.
   - А кто ж, барин, не любит?
   - Ты начал шутить, Бокун? Значит, ожил. Вот теперь я совершенно спокоен за, так сказать, "план мероприятия". - Гриф запрокинул голову, некоторое время раздумчиво изучал подвесной потолок. - Как констатировал один ученый богослов, все переменчиво в этом мире и в равной степени имеет задатки служить как добру, так и злу. А что есть деньги? Добро или зло?
   - Человека не так портят деньги, как их отсутствие.
   - Ну да, вопрос риторический: количество денег порой определяет степень нашей свободы в этом мире. Но не для всех. Не думай, что