пройдет никак, и также плавно перейдет в вечер с его усталой фонарной сутолокой возвращающихся с работы людей, с мокрым, отливающим влагой асфальтом, с полупьяными хрипящими "бардами" в переходах, с возвращением в пустую и холодную квартирку, с вечерним кофе и долгой одинокой бессонницей...
   И - никакого выхода... Никакого... Или - все это временно?.. Она взяла книжку у кровати, открыла наугад:
  
   Все это - временно. А значит - постоянно.
   Тоска, и боль, и ожидание тепла,
   Вечерних глаз пьянящие обманы,
   И страстью опаленные тела...
   И ласковость упругого загара,
   И дерзость воспаленного ума...
   А утром - горький запах перегара
   И жизни страх. И липкий, как туман,
   Неловкий плач за пестрой занавеской,
   И мысли тень: как я тебя ждала!
   И новый день, как свет больничный, резкий,
   Дробящийся в глазах, как в зеркалах...
   И снова - вечер. Кофе и вино.
   В бродяжьем ветре - стылый запах псины...
   А мне твердят, что жить легко - грешно,
   И в сон бредут, до хруста теша спины.
   Все это временно...
  
   Звонок телефона показался резким и злым. Девушка не двинулась с места, просто опустила книгу на пол рядом с постелью. Подняла недопитый бокал с белым вином, машинально сделала глоток, поморщилась с отвращением. После трех звонков включился автоответчик:
   - Одинцова, привет. Ты или дрыхнешь, или... Где тебя носит по такой поре - представить не могу. Погода - бр-р-р-р... И еще туман. Машины - как слепые.
   Короче, поздравляю с Днем варенья и вечерком забегу. Без Юрчика. Давай устроим девичник и напьемся, а? Если чего, после трех я дома. Телефонируй. Пока.
   Нет. Встречаться ей сейчас ни с кем не хотелось. И с Танюшкой тоже.
   Хотелось кофе, но с постели вставать... И еще - что-то щипало в носу, хотелось поуютнее забиться куда-то и поплакать,