лезы не шли - девушка словно ждала чего-то, чтобы наплакаться уже всласть.
   А телефон снова прорвало:
   - Ленуся, бонжур! Лешик тут рядышком и присоединяется к поздравлениям.
   Как-то все в сумбуре было три дня, так и не решили, где тебя чествовать...
   Может, к Джалилу? Он приглашал не раз, почтет за честь и за счет заведения. А из "лишенцев" будут только Ливан и Ахмед, ребята они широкие и вполне могут на "брюлики" раскрутиться в честь юбилея. Кстати, сколько тебе? К тому же они безо всех этих восточных прибамбасов, обрусели, по крайней мере у нас ведут себя как джентльмены и, в отличие от европеидов, не жмоты. К тому же мы там будем "спешиал гэстс", без баловства, у них с этим строго - тетка я у них авторитетная, потому как нужная: их братва вечно в истории попадает, их даже самые ленивые менты стопорят... Или - плюнем и маханем ко мне? Сварганим пирог с яблоками, а? Короче, ты именинница, тебе и выбирать... Кстати, как твои амуры с Владимиром Олеговичем?.. Ну да это я так... Что надумаешь - звякни на мобильный... - Послышался смачный звук поцелуя, и абонент отключился.
   Лена вздохнула. Ощущение странное, словно она не живет вовсе, а плавно передвигается в некоем пространстве, похожем на слезливую морось за окном... И видеть никого не хочется. Совсем. Галю тоже. Хотя она и самая добрая и мудрая тетка из всех, кого Лена знала в своей двадцатитрехлетней жизни.
   Галя Петровна Вострякова до двадцати девяти лет была натуральной училкой.
   Как сама она шутила: "Терпеливая стерва на выданье". Ее муженек корпел в каком-то "почтовом ящике", мечтая получить от милого сердцу ВПК хотя бы двухкомнатную квартирку. А пока они жили у Лешкиной мамы с двумя близняшками в шикарной четырехкомнатной, которую свекровь разменивать отказалась наотрез:
   "Вот умру - тогда делайте что хотите".
   Покойный Сергеев-старший