ути, мелкими шавками возле суповой мисочки.
   Галя, обзаведясь нужными связями, организовала туристическое агентство.
   Потом, когда народец по столицам "новообрусел" и ломанулся по Багамам, Канарам и Сейшелам, удивляя экваториалов русской экзотикой в виде чаевых по полета баксов (потому как мельче бумажек не находилось!), агентство под скромным названием "Галина" прочно обосновалось на уровне "хай-мидл" среди ему подобных.
   Но еще в девяносто втором Вострякова учуяла нюхом алмазную жилу: пока в "подбрюшье России" народы самозабвенно мочили друг дружку и жизнь индивидов отмерялась скоростью полета пули, была вполне очевидна их жажда перебраться в загнившие западные демократии и пожить по-людски. Голодные и неустроенные, но спаянные столетиями складывавшейся клановой дисциплиной, они имели все шансы на успех в теневых закоулках благоустроенной Европы... Тем более жизнь у многих на исторических родинах была близка к смерти, а по высокогорным и иным долинам не произрастало ничего, кроме опийного мака...
   Нет, с наркотой Галя ничего не имела и иметь не хотела. Ее бизнесом были люди. Сначала - таджики, персы, курды, туркмены, пуштуны с необъятных плоскогорий воюющего неизвестно за что Афганистана, потом - из Ирана и Ирака, следом добавились арабы и индусы... Китайцев, корейцев и вьетнамцев Галя избегала: если Восток - дело тонкое, то Дальний Восток, с культурой в шесть-семь, а то и поболе тысячелетий, штука умозрительно непонятная. Впрочем, ими занимались другие.
   Все восточные люди проходили у Гали под кодовой кличкой "лишенцы"; поработав с ними шесть лет, бывшая училка учла прежний опыт и "строила" их, как трудных подростков, проявляя соответствующее уважение лишь к "родителям" - патриархам или главам кланов. Для лишенцев "железная Галя" была чем-то вроде будущей и бывшей "матери-родины"; она поставила дело строго и