мволизировал жизнь новопреставленного раба Божьего, даже если таковой при жизни считал себя самым вольным из "старателей".
   Вострякова превращать свою жизнь в прочерк не желала, а потому старалась жить по понятиям. Не была жадной, аккуратно выплачивала положенное и - жила.
   Года четыре назад хотели ее "просватать" - уж очень соблазнительными выглядели созданные ею "тропочки" для транзита наркоты. "Сватали" - вроде бы мягко, но неотвязно, и Галина Петровна решилась на шаг неординарный: собрала сначала "Педсовет", а потом и "Родительский комитет", на котором изложила концептуально: любой прокол по наркоте сыпанет всю контору с потрохами, это уж всенепременно; нет, на нашей стороне все останется по-прежнему, ибо деньги покупают пока все, а Павки Корчагины даже при погонах и "пушке" особенно долго не живут... Но с той стороны - агентство угодит в угольно-черный список, и это накроет медным тазом розовые мечты азиатов о светлом будущем в просвещенных Европах... Мечты - мечтами, их в банк не сложишь, но, кроме всего, будут потеряны деньги, и очень немаленькие...
   "Родители" перетерли и почли речь Галины Петровны разумной. Весьма разумной. Она рассчитала все правильно: помимо желания избавить соотечественников от войн, катаклизмов и бурь, "родители" преследовали и некие политические цели... Как докладывали ей сотрудники собственного отдела безопасности, все "патриархи" были в своих странах людьми не последними, нередко при погонах, орденах и регалиях. Переговорив с московскими авторитетными людьми, пришли, как водится к консенсусу (слава Богу, не в Колумбии живем!) и дали Гале "добро" на светлый бизнес.
   С Галей Петровной Лена Одинцова познакомилась случаем самым необычным, чистый форс-мажор: в двенадцатом часу летней ночи шестнадцатилетняя тогда девчонка нарисовалась в дверях квартиры Сергеевых, придерживая окровавленного