ого хозяина дома, возвращавшегося, как выяснилось позже, в некотором подпитии по случаю успешного испытания какой-то там очередной убийственно-научной машинки и изрядно схлопотавшего по мордам по проходе через двор от местной хулиганствующей молодежи, страдавшей от избытка гормонов в крови. И хотя времечко было тогда почти законопослушное и ростки "общечеловеческих ценностей" еще не вызрели в плоды многолюдных вооруженных разборок, народец уже опасался мешаться в "чужие базары" и на лежащего мужчинку, явно попахивающего алкоголем, с разбитой в кровь физиономией, внимания обращал не больше, чем на пьяниц, мочившихся в подворотнях, стараясь обойти хорошим крюком: от греха.
   Алексей Михайлович стал не просто невинной жертвой избиения - ему изрядно раскроили кожу на голове рояльной струной "поперек скальпа"; но, верный себе, он не стенал и не хныкал, упорно поднимался, пытался идти к дому и с той же периодичностью падал: как выяснилось, он получил сотрясение умных технических мозгов и не мог держать равновесие.
   Кувыркался он так, наверное, с час, и Бог знает, чем завершилось бы такое кувыркание для кандидата технических наук, если бы не Ленка Одинцова. В упомянутый вечерок ей было шестнадцать лет со всей присущей этому милому возрасту дурью. Ей нравилось бродить московскими двориками теплым вечером, распустив светло-русые волосы по плечам и представляя, как же живут здешние люди: в огромных квартирах, в центре огромного города... Читала вывески на некоторых домах: "Здесь жил и творил..." - и... играла. Как бы жила она сама, если бы родилась двадцать, сорок, сто лет назад... И если бы муж ее был летчик-испытатель... Нет, лучше - секретный физик... Или - кинорежиссер... Или - глава тайного мафиозного клана, связанного с сохранением золота партии или сокровищ тамплиеров, чудесно оказавшихся на территории России... Или...
  
  ***