Лена Одинцова жила в Москве уже год. Прибыла из старинного русского городка Покровска в столицу, обучалась в медучилище на фельдшера ("Выучишься, глядишь - в институт поступишь... Люди, пока здоровы, за лихом гоняются, а как прихворают - так и небо с овчинку, и мир - с копеечку. Старайся, дочка, будешь хорошей лекаршей - так и без куска хлеба никогда не останешься, и от людей - уважение... Старайся..."). Слова мамы, медсестры в райбольнице, Лена запомнила накрепко и - старалась. Но - мечты... И в двадцать, и в тридцать, и в пятьдесят для многих людей они - реальнее окружающей жизни, для шестнадцатилетней же девчонки, глядящей на мир еще из неушедшего детства, мечты порой казались самым настоящим будущим. Ее будущим.
   Воспитывалась она на книгах, и среди сверстниц, девчонок пробивных и циничных, ей было то грустно, то скучно - как и им с ней. Девочки в долгу не остались и прозвали ее "соломенной вдовой" и "отмороженной леди". Встречи со сверстниками ее не интересовали - ни появившиеся "крутые парни" из ближнего Подмосковья, ни "золотая молодежь" центра не волновали воображения девушки.
   Хотя и "синим чулком" она не была - с девственностью рассталась легко, еще в родном городке, и, признаться, из чистого любопытства. Парнишка ушел в армию, пытался писать ей письма, но они показались Лене скучны; а потом - отъезд в Москву, новая жизнь... Хотя... Она бродила по центру, выпивала где-нибудь на Тверском или на Арбате чашку-другую дрянного кофе... И порой ей казалось, что жизнь ее так и пройдет - серо, бедно и бесцветно...
   ...Услышав стон, увидев мужчину, то поднимающегося, то снова падающего навзничь, Лена подошла не медля. Ужаснулась про себя жестокому, набухшему кровью рубцу через всю голову и подхватила раненого. Тот посмотрел на нее, попытался улыбнуться.
   - Я здесь... недалеко... - Мужчина назвал адрес.
   Ленка