сь, как дура!
   - А вот этого я как раз и хочу. Очень хочу. Только - не в кого...
  
  ***
  
   Калейдоскоп переезда Лена Одинцова даже не заметила. Востряковский "мерс" добросил ее до аэропорта, два часа лету прошли за чтением журнала, на аэродроме ждала блестящая "тридцать первая", и улыбчивый шофер Вадик ехал медленно и аккуратно, словно вез бесценный екатерининский сервиз из Зимнего дворца, время от времени разглядывая в зеркальце усталую пассажирку. Лена догадалась: проделки Гали Петровны. Уж что она наплела здешним - что отдыхать едет взбалмошная дочь главного московского Корлеоне или любовница "сына юриста", - Бог знает. Но местные знали "Галину", ее репутацию, и осознали сказанное - "не мешать", но и "не препятствовать" просто и однозначно: если что, за "базар" отвечать именно им. Впрочем, никаких лишних "реверансов" местные баронеты делать не собирались: им - проявить такт и понимание, и если "столичная дива" - девка с понятием, то с их стороны только уважение, а ежели "без чердака", то дур лечить - только лекарства тратить... Водитель, может, и удивился скромности наряда гостьи - да вида не показал: выучка; единственное, что девушку беспокоило, - как бы они не навернулись при каком вираже, поскольку парень смотрел в зеркальце все же гораздо пристальней и чаще, чем на дорогу.
   Обслуживание в "Лазурном" оказалось ненавязчивым и скорым. Лену проводили в отведенный люкс - отдельный восьмикомнатный домик, показали, как и что работает, предложили вызывать обслуживание в любое время суток и по любому поводу, осведомились, не желает ли она сауну и все, что к ней прилагается, и, наконец, оставили одну. Девушка разделась, залезла в большую, явно рассчитанную не на одного ванну из зеленого мрамора, распушила пену... Мини-бар был совсем рядом - только руку протяни - Лена разнежилась, слушая Моцарта и попивая по глоточку нежное,