авнивать свою собственную жизнь с чьей-то еще, бросать ее на алтарь каких-то там идеалов... Притом что практика не раз и не два убеждала Альбера в том, что даже эти звездоболы, когда доходило до дела, предпочитали под благим предлогом уйти не только от самопожертвования, но даже от выставления на кон своей высокоодухотворенной и напичканной бездной бестолковых знаний головы... А "благой предлог" в таком деле бывает лишь один: подставить вместо собственной головы чужую; вернее даже, не чужую, а именно "ближнего своего"! Чтобы потом дружно скорбеть о пролитой "за идеалы" крови, требовать отмщения и справедливости... И тем - наживать политический капитал, не забывая превращать его в капитал финансовый...
   И ставшее популярно-ходовым слово "беспредел" Альбер понимал совершенно однозначно и просто: это когда, заснув с вечера ефрейтором, человечек назавтра просыпается генералом. И не важно, какие комбинации и интриги стоят за этим "чудесным" превращением, чьи интересы оказываются завязанными на новоиспеченного главкомчика... Попав "из грязи - в князи", он не только перестанет учитывать пожелания постоянных "небожителей", он, окружив себя такими же "отмороженными", "во имя" крушит вокруг все и вся, манипулируя тем же расхожим словцом "народ", если политик, или "пацаны", если авторитет.
   Сначала Замок показался Альберу структурой "мира теней", способной выстроить определенные властные горизонтали и вертикали и контролировать их. И тем самым сохранить государство - то, что Альбер считал некоей нерушимой сущностью... Что поделать - он так воспитывался...
   Он был скорее человеком действия, чем аналитиком, и все же... Если Замок и строил теневую структуру, то на свету эта постройка выглядела пышно и нищенски одновременно; она представлялась ему конструктивно уродливой и в конечном счете - нежизнеспособной... Словно каждый выстраивал