ойничка, и вся недолга... А коли я мог выходить, а не выходил - на мне грех останется, а зачем мне лишний на девятом-то десятке?..
   - Но... Я даже не знаю...
   - Времена сейчас странные, не в привычке у людей помогать да друг дружку выхаживать... А только - лет сорок восемь тому, загибаться я стал в лагере, от дистрофии дохнул... И сдох бы, кабы не люди добрые... Пришла мне посылка с воли, а по инструкциям - сам я ту посылку должен был получить... И что? От лагеря до пункта - пятнадцать верст... Выдали мне конвойного, так тот конвойный меня, доходягу, те пятнадцать верст на себе и проволок... И - выживши я оказался, вот так вот. Отплачивать? А чем я ему отплачу, коли имени его не знаю даже? Уволился он, потом - война... И вот к чему я пришел: чтобы выжить на землице нашей - не злобиться да тянуть куски к себе надо, а помочь тому, кому хуже... По силам помочь, никто ж от тебя жилы рвать не требует... Вот глядишь - добро и живет по земле, оттого и люди - живехоньки, а не смертью все померли...
   - Золотые слова, а только...
   - Только - что?
   - Кто ж их выполнять станет?
   - А вот ты и станешь. И другой станет. И третий. Так мир веками живет.
   - Это пока не война.
   - А война всегда. Вот и выбирай каждый час, чью сторону тебе принять.
   Старик скрутил толстую "козью ногу", прикурил от спички. Ноздри у мужчины дернулись, чуть заметно...
   - Вот и еще штришок: курящий ты хлопчик. А цигарку свернешь?
   Неумело, то так, то эдак, попытался Сергей свернуть сначала "козью ногу", потом "цигарку"...
   - Вот такого умения у тебя нету. Знать - на нарах не сиживал, "травки" не куривал, пехотой не служил. - Старик ловко свернул самокрутку:
   - Угощайся.
   Мужчина прикурил, втянул дым в легкие, замер, выдохнул.
   - А по профессии кто?
   - Не помню.
   - Сережа... Как имя, ложится?