ла нужна, а оговор. А этого куда проще добиться зуботычинами, чем наркотиком. А так - газеты я почитываю, журналы. Самое что ни на есть стариковское занятие... - Михеич кивнул на аккуратно сложенные кипы:
   - Почитай, может, память и высветлится...
   Старик пыхнул самокруткой, лицо его окуталось облаком плотного синего дыма и оттого стало похоже на извлеченный из запасников музея старинный портрет неведомого мастера.
   - Вспоминай, кто ты, откуда... И что свершить должен людям... - Глаза старика смотрели куда-то внутрь себя или назад, в дальнее прошлое, туда, где остались те, кого он любил когда-то... - Вот только... - тихо произнес он.
   - Да?
   - Память не возвращает прошлое. И может отнять будущее. Старик окутался облаком густого, плотного дыма:
   - А все же - вспоминай. С Богом. Кто не помнит прошлого, обречен повторять его вновь и вновь.
  
  Глава 16
  
   ...Низкорослые кони неслись наметом, сшибая желтые солнышки одуванчиков.
   Повозки, телеги с пленницами и с добычей - все это осталось где-то сзади...
   Впереди шла Орда - тьмы всадников, разделенные на десятки и сотни, скованные жестокой дисциплиной, жаждущие крови, золота, власти... Они текли по равнине - грязные, грозные, раскосые... В желтых тигриных глазах Предводителя таилась спокойная ярость зверя, пришедшего в этот мир отнимать, покорять, властвовать... Он знал: Орда существует и будет существовать, пока не прекратит свой кровавый путь, пока воины будут знать, что не достигли предела жестокости, славы и власти, предела этого мира; пока он, Предводитель, будет видеть в их глазах отблеск того губительного, яростного огня, который пылает в нем... И только он знает, что предела мира, славы и власти - нет, а потому Орда будет нестись по вечной земле вечно, день за днем, год за годом, столетие за столетием, и мир будет принадлежать ей, он будет