е и смотрел на огонь в камине.
   Щеки его раскраснелись, сухие, маленькие руки он вытянул к огню и потирал их, с удовольствием чувствуя исходящее от поленьев тепло.
   - Люди теперь совсем не уважают деньги, - произнес он тихо, словно про себя.
   - Разве?
   - Именно. Человеки раболепствуют перед ними, поклоняются им, готовы ради денег на все, боятся их притом хуже чумы, но не уважают. Как нечто низкое и подлое.
   - Деньги дают возможность многим не скрывать свои пороки, - хмыкнул Решетов.
   - Хуже другое, дорогой Константин Кириллович. Пороки не просто не скрывают, их демонстрируют, словно принадлежность к некоей касте! Эти дорвавшиеся до денег индивиды, считающие себя разумными, дают волю всем самым темным своим страстям, списывая все на деньги, и превращают мирную и в общем-то удобную штуку в некоего монстра, которому-де все и служат в подлунном мире, в этакого Молоха, пожирающего не только все живое, но и все святое, все, что было раньше незыблемо в нашем мире - любовь к Отечеству, к родителям, к детям... А обыватель, глядя на творящиеся бесчинства, не презирает их, нет! Он судит, как раб: искоренить, пресечь, засадить за решетку и прекратить! - тайно мечтая лишь об одном: заполучить богатство в свое самодержавное властвование и совершать еще худшие бесстыдства и непотребства, освободить наконец-то из тайников и темниц души алчность, похоть, жажду власти и насладиться самому тем безумием, что видит вокруг! Это ли не отвратительно?!
   - А вы не преувеличиваете, Владимир Семенович?
   - Если бы... В старости глаза становятся зорче. Помнишь такой термин медицинский - "старческая дальнозоркость"? Не такой он уж простецкий и однозначный... По-иному смотришь в прошлое, по-иному оцениваешь будущее... Или - предвидишь его... Бог знает.
   - Коньячку?
   - По рюмочке если... Какой у тебя, Константин?