ержать". Что ж, Герман был хороший ученик. Из него выйдет мастер.
   Когда дверь за помощником закрылась. Магистр неспешно встал, снова подошел к бару. На этот раз он налил коньяку в широкий толстостенный стакан, поднес к лицу, зажмурился, вдохнул аромат... Исключительно, неповторимо... Смесь коллекционных коньяков лучших урожаев века - тысяча девятьсот девятнадцатого и тысяча девятьсот тридцать второго... Наверное, французы все же ближе других к восточному пониманию жизни: удовольствие не в достижении, а в процессе. И не во всяком, а в процессе наслаждения: властью, успехом и, как следствие, роскошью и богатством... Недаром Франция много веков специализируется на производстве роскошных вещей: одежды, тканей, украшений, духов, вин... Собственно, трудно понять, что придает особый, изысканный вкус и шарм: или действительные качества напитка, или сознание своей особости, неповторимости, неповторимости личной, не делящейся ни с чем: ни с обществом, ни с нацией, ни с культурной традицией...
   Напряжение последних суток спало. Теперь, когда Кришна мертв, можно спокойно довести дело с расшифровкой дороховских бредней, и не просто проконтролировать, но и использовать для своих целей так кропотливо собранные банкиром невероятные средства.
   Магистр нажал кнопку вызова. Валериан Эдуардович появился через пять минут. Карие глаза, казавшиеся огромными под толстыми линзами, смотрели внимательно, словно со скорбным укором: "Что еще надо от скромного гения вашему сиятельству?"
   - Сколько вы спите? - неожиданно спросил Магистр.
   - Пять-шесть часов.
   - В вашем положении это много. Сократите до четырех.
   - Во сне мозг продолжает ту же работу, что и в бодрствовании, только подходы меняет...
   - Надеетесь, что вам, как Менделееву, приснится полная табличка? Где все будет разложено по полочкам-ящичкам?..
   - Я работаю