он зазвонил на приставном столике переливистой певучей трелью. Лена сняла трубку.
   - Да? - Долго спишь, Одинцова! Или сны сладкие снятой, или спишь не одна. Ну как, угадала?
   - Смотря что...
   - Как отдыхается?
   - Честно говоря, уже под завязку. Здесь на весь пансион - пятнадцать отдыхающих, да и те...
   - Шахтеры?
   - Вострякова, у тебя крыша съехала на шахтерах! Пенсионеры.
   - Старые кони борозды не портят...
   - ...но и пашут неглубоко. Не, я здесь в полном воздержании.
   - Ну и как?
   - Честно? Да уже - очень...
   - Так подлетай.
   - Не, добуду. Нужно, чтобы отдых надоел. Может, тогда и делать хоть что-то захочется.
   - Смотри сама.
   - Угу. Как Лешик, пацаны?
   - Пацаны нормально, в садик ходят да свекровьевы нравоучения слушают. А Лешик с работы не вылезает. У него - аврал.
   - Лучше, чем ничего.
   - Надоело. Даже если работа у тебя - хобби, то нельзя же месяцами...
   - Вострякова, по-моему, ты гундишь.
   - Да нет... Я же его люблю. Пусть. Но иногда обидно: то его нет, то я - в отъездах... А жизнь так и утекает.
   - Галь, может, тебе тоже сюда, воздухом подышать...
   - Не могу.
   - Дела?
   - Дела - у прокуроров. А у нас так, делишки. А вообще - сдуреть можно!
   - Почему?
   - Как это почему... Одинцова, ты чего, телик не смотришь?
   - Не-а. А зачем?
   - Хорошо тебе... И чем занимаешься?
   - Брожу. Или - бегаю. У моря.
   - Ну и как море?
   - Море?.. Море - большое.
   - Счастливая...
   - Не знаю... Может быть... Может...
   - Ладно, отдыхай. Объявишься - сразу звони.
   - Ага.
   - Одинцова... А что тебе все-таки снилось?..
   - Сегодня?
   - Да.
   - Не знаю, как и сказать... Наверное, снег. Только не такой, как в Москве, а какой в снах бывает.
   - А какой в снах бывает?
   - В