нко настроил отцову еще двустволку - немецкую, трофейную, на сто пятьдесят метров утку доставала! - взял двух сержантов да рядового, да в другой базарный день на дорогу и выехал. А дорога тут благо одна.
   Решил правильно: заядлые те приехали, успех, так сказать, закреплять. Да еще и на двух машинах: одна - "восьмера", с тонированным стеклом, самый шик по тем временам...
   И на базар, и-ну хозяевами ходить; да и чего не ходить: казаки, те глаза прячут, а милиции - никого. Обратно двинулись, взяв с торговых, с кого что, хоть тогда и не богато было... Зато показали, что хозяева. А для Семена Назаренко что главное: что "споличное" налицо. Прибежал до него пацаненок его, Васька, доложил: дескать, приезжие те и деньги брали, и товаром, и при стволах они, не особо и прятали: у одного под полой "калаш" бесприклад ный, десантный, так и висел стволом вниз. А значит, что имеем? Бандитизм имеем - это раз.
   Вооруженный разбой - это два. Ну, может, и не совсем разбой - да это как повернуть... А то свел бы все это хитрый адвокатишка к пьяной хулиганке - кому это надо? Станице уж точно не надо.
   Едут, значит, эти артисты-куплетисты обратно навеселе: взяли станицу, чего ж не расслабиться! А Семен Назаренко даром, что ли, в пехоте служил: людей своих грамотно затаил да окопаться заставил, да у всех - двустволки;
   "Макаровы", те на "добой" хороши; против "Калашниковых" просто пукалки, и все.
   Да еще на дороге.
   Подъезжают, а Семен загодя "колючку" самодельную расстелил, - кузнецы на хоздворе сковали, - пост вроде оборудовал, да при посте - нету никого. Отошел, мабуть, служивый по малой нужде... Эти тряханутые и не забеспокоились даже: пост и с утра уже был, и стоял там зачуханный мальчонка-рядовой, вроде как для проформы.
   Остановились да давай в гудки гудеть в четыре руки. Дверцу одну распахнули: оттуда музон орет,