, им и самих себя не слыхать... Видно, решили послать кого помоложе палку шлагбаумную двинуть, не дожидаться ментика... Ну и он, Семен Назаренко, дожидаться не стал: хлестанул жаканом по переднему ветровому из обоих стволов. Следом - "второй нумер", сержант Стецко, дальше - Ванятка Гуров, даром что кацап, а вторую машину - в решето, дальше - Малышев Витя, который рядовой, дальше - сам Семен, по новой... Полоскали их в жакане да картечи в аккурат по-хорошему минут десять, что кабанов в загонке... Затихли, перезарядились, да контрольный залп: сразу дуплет из восьми стволов по первой машине, снова тихо, и - такой же дуплет по второй. Не "жигуленки" стали - чистое решето. Тут у второго и бак рванул. Ухнуло знатно. А первый - ничего, стоит.
   И "Макаровых" черед наступил. Семен пошел сам, да со Стецком: казак поопытней кацапов станет. Да и духом покрепче. Подошли. В негорелой машине - пятеро. Трое - готовы, двое - раненые. Назаренко и прописал им "лекарство" из того "Макарова". Чтобы уже не бедокурили. Никогда.
   Потом - дело завернулось. Дескать, противозаконное применение оружия и такое прочее. Хотя Семен, не будь дурак, шмальнул из ихнего "Калашникова" на воздух, и бойцы его подтвердили: дескать, первыми бандиты палить начали, а капитан, тогда - старлей Назаренко, как полагается, даже предупредительный из табельного пистолета отстреливал... И хотя этому никто не поверил, а закон, он бумагу любит... А на бумаге все складно записалось. Как говорил еще в семидесятом в учебке майор Горчишников: "Что для милиционера главное оружие?
   Бумага. Больше бумаги - чище жопа!" Времена хоть и переменились, а бумага по-прежнему терпит многие задницы.
   А там - уже такое началось - и в Абхазии, и в самом Приморске, да и по стране... И закрыли дело то. А почет от земляков остался. И не только от них. К Семену Назаренко уже подъехали люди,