и, и с уважением: дескать, так и так, давай думать, как и вам хорошо, и нам - при деле... Поделились, и всем от того - прибыток. Хорошо. И станица застраиваться стала - благо спокойно тут, и климат многим приятный и полезный; и казаки, и татары - справно живут. А раз так - то чего и не жить? Вот только баба ворчит: горилку, дескать, пить он, Семен, стал крепко. А чего ж не выпить, если и стол хороший, и дом полный, и сын - в университете, а не в Чечне на брюхе ползает... Вот только вчера он перебрал, точно перебрал. Эти газовики-нефтяники... Теперь сушит - сил нет. Ладно, сейчас заедет к Михеичу, и сухонького легкого, этого урожая... С погребца... Чего ж не выпить, если легонького... Да и с Михеичем за разговором посидеть одно удовольствие - не старик, а цельный казачий круг да государственная дума.
   Умный.
   Джип капитан Назаренко заметил издаля. Тот стоял поперек дороги. Капитан неспешно пригасил скорость: дорога скользкая, резко тормозни, и в кювет угодишь, как пить дать... Что за люди?
   Переложил с заднего сиденья "АКМ" рядом: сейчас не былые времена, любой доходяга шмальнет, и как с гуся вода, наплевать - власть, не власть... Вот она, власть, под ладонью правой руки. И два рожка скотчем скручены. У такой власти не забалуешься.
   Капитан объехал джип спереди, остановился. Вышел, застыл озадаченно.
   Транзитные номера он узнал: под этой серией законник Буба из Приморска перегонял землякам на Кавказ роскошные тачки. Машины абсолютно чистые, да и Буба не скупился, чтобы никаких проблем не возникало... А тут...
   Здоровущий такой кабан стоит, покачиваясь, рядом с джипом и блюет. Причем крови в его блевотине больше, чем водки. И от передних зубов - одни корешки остались.
   - Бог в помощь... - произнес капитан, раскрыв дверцу "Нивы" так, чтобы был виден автомат, лежащий на коленях и правая рука на нем. - Или